Small heart with Art

Получить помощь

Мишель Казачкин: «Если не действовать гораздо быстрее, ситуация только ухудшится»

В июле в ЮАР прошла 21-я Международная конференция AIDS 2016, однако в ведущих украинских СМИ событие практически не обсуждалось, несмотря на то, что в нашей стране не первый год бушует эпидемия ВИЧ/СПИД, а на конференции в Дурбане решались важнейшие вопросы финансирования исследований, методик и проектов в борьбе с ВИЧ/СПИД. Евгения Смирнова - руководитель общественной организации SmallHeartwithArt, занимающейся проблемами ВИЧ/СПИД среди детей, пообщалась в кулуарах конференции с Мишелем Казачкиным - специальным представителем Генерального секретаря ООН по ВИЧ/СПИД в Восточной Европе и Центральной Азии. В сфере компетенции Мишеля Казачкина – неблагополучный регион, в котором эпидемия не падает, а растет. Украина является одним из очагов эпидемии. И уже через пару лет страна, охваченная войной и коррупцией может остаться наедине со своими проблемами, так как ее власти не придают должного значения тому факту, что у нас ежедневно заражается ВИЧ/СПИД 54 человека

- В Европе регистрируется всего 0,02% передачи ВИЧ от матери к ребенку. В Украине и России уровень инфицирования детей остается достаточно высоким, но почему-то "их голос не слышен".

- Вообще, во всем мире "не слышен голос детей", потому что дети не выступают у микрофонов. Я вижу две проблемы. Одна – это дети, которые живут с ВИЧ/СПИДом, которые с ВИЧ-инфекцией уже 10-14 лет. Они сейчас растут, они уже понимают, в какой ситуации находятся. Многие из них даже еще не знают, почему принимают лекарство. Я думаю, регион где-то тоже в этом понимании отстает. То есть многие врачи еще плохо знают, как с такими детьми разговаривать, да и родители тоже как-то потеряны. Но здесь, в Африке, и в Западной Европе сейчас существуют довольно хорошие модели подхода к этим подрастающим детям. И я встречал недавно в России – в Казани – группу молодых людей "Тинерджайзер", очень активно над этим работающих. Они именно выражаются. Я довольно оптимистически настроен относительно того, что эти молодые люди выйдут и будут вести разговор с обществом.

Как вы слышали, в регионе не все так плохо с количеством недавно инфицированных детей, здесь результаты достаточно хорошие. Ведь все-таки две страны из региона в четверке или пятерке мировых лидеров по преодолению ВИЧ среди детей – это Беларусь и Армения. В Российской Федерации и Украине цифры тоже достаточно низки. Но, конечно, риск большой, потому что есть ВИЧ-инфицированные женщины, которые все еще приходят к докторам на довольно позднем сроке беременности. Это женщины, которые живут в трудных обстоятельствах, имеют финансовые проблемы, часто они безработные, без семьи. Конечно, в таких странах региона, как Украина и Россия, положение тяжелое. Система здравоохранения здесь, как я ее называю по-английски provider-centered. То есть система здравоохранения есть, но ты должен прийти к ней сам, а она к тебе не приходит, чтобы оказать помощь. Таким образом, всем людям в уязвимых группах очень трудно получить помощь. Но в Украине, например, все-таки есть прекрасные гражданские организации, прекрасные сети людей, которые занимаются outreach – то есть идут к людям, а не ждут, чтобы люди пришли к ним.

- За последние годы Африка сделала очень большой шаг в преодолении эпидемии. Какие инициативы следовало бы перенять у Южной Африки и порекомендовать общественным активистам?

Список у меня мог бы быть довольно длинный, но если нужно было бы выбрать что-то одно, то это – политическое лидерство. То есть президент республики, заместитель президента, который выступал в первый день, министр здравоохранения – ежедневно во всех выступлениях говорят о туберкулезе. Я смотрю на Украину и понимаю, что ситуация трудная, все время что-то меняется, в стране кризис. Но я не слышал, чтобы бывший или теперешний президент, либо премьер громко и ясно говорили: "Осторожно, у нас один из ста человек в стране ВИЧ-инфицированный". Это должно быть приоритетом, и мне кажется, что все время мы как-то стараемся улучшить систему, заботимся о закупках лекарств, беспокоимся о построении новых общественных институтов здравоохранения, обсуждаем, как финансировать гражданские организации. Но сила в лидерстве.

Украина ведь также является лидером по заболеванию туберкулезом и резистентным туберкулезом. В Европе, и даже на мировом уровне, туберкулез все еще распространяется. И, конечно, когда есть политическое лидерство, за ним следует и финансирование. Я понимаю, что сейчас в Украине экономический кризис, что гривна много потеряла, инфляция, но в то же время здравоохранение граждан должно быть главным приоритетом правительства. Я этого не слышу и не вижу. Как это возможно, что уже прошел год с того дня, как предыдущий министр здравоохранения Квиташвили сообщил о своем уходе, и до сих пор нет нового министра? У нас кризис с ВИЧ/СПИДом, у нас кризис с туберкулезом, и, если мы не будем действовать гораздо быстрее, ситуация только ухудшится. То есть за все, за что не платишь теперь, придется заплатить гораздо дороже, но позже.

Вторая инициатива. Здесь, в Африке, масштаб эпидемии таков, что буквально один из шести человек ВИЧ-инфицированный. Врачей и структур недостаточно. Тут невозможно следовать модели СПИД-центров. Так что здесь была проведена огромная работа, чтобы люди имели доступ к тестированию, могли обратиться в пункт доверия, могли получить лечение прямо там, где живут – и это работает через фельдшеров, через гражданское общество. Я был в Каеличе, что около Кейптауна. Там, если у тебя ВИЧ-инфекция, ты приходишь к такому молодому человеку, который прошел тренинг – где-то 48 часов. У него есть приблизительно 20 вопросов: твой рост, температура тела, как ты себя чувствуешь. Если отвечаешь "нет" на один из этих вопросов, тогда встречаешься с медсестрой. Медсестра осматривает, измеряет давление или температуру, и у нее тоже листок с 10 вопросами. Если что-то там неправильно, тогда тебя будет осматривать какой-то суперфельдшер или супермедсестра. А с врачом встретишься только если что-то совсем нехорошо. А у нас врачи в СПИД-центрах наблюдают сотни, тысячи людей. В России я видел врачей, у которых где-то шесть тысяч пациентов, и на каждого около 15 минут. Как этот пациент может объяснить, что его беспокоит, но не только физически, но и социально, морально? Роль врача же не только прописывать лекарство. Поэтому я думаю, что это важная модель. Люди, которые хорошо себя чувствуют, у которых нет проблем – и мы знаем, что это, в общем, большинство из тех, кто на антиретровирусной терапии, – для них нужно создать очень простую систему доступа к терапии, как можно ближе к месту, где они живут, или к месту, где они хотят лечиться. Потому что иногда ты не хочешь лечиться там, где живешь, из-за дискриминации и стигмы. Но и не стоит держать вместе всех врачей как драгоценность, или чтобы врачи-специалисты делали работу, которую здесь делают фельдшеры. Ну вот, это второе.

А третье – это, конечно, поддержка гражданского общества и сетей людей, живущих с ВИЧ/СПИДом. Я не говорю, что этого не существует в Украине. Наоборот, именно Украина – прекрасный пример для других регионов. Но то, что меня беспокоит – это финансирование этих организаций. Оно буквально до 90 процентов зависит от "Глобального фонда", а он теперь будет отходить от региона, даже от Украины, несмотря на то, какая тяжелая тут ситуация. "Глобальный фонд" и страны-доноры говорят: "Слушайте, вы страна со средними доходами, то есть вы должны сами себя финансировать", но когда нет политического лидерства, когда много других приоритетов, мне это тоже понятно. Министры мне говорят: "Слушайте, Мишель, спасибо большое, но у нас идет военный конфликт, у нас деньги идут на армию". Но я тоже вижу, я был в Киеве 10 дней назад, и видно, что бедные беднеют, а богатые все богаче и богаче. В центре города посмотрите на машины, которые там стоят. Так что я думаю, ресурсы есть, систему здравоохранения можно финансировать за счет каких-то налогов, но еще раз: политическая воля должна быть сильнее.

- У Вас не возникает ощущение, что из клиентов существующих ВИЧ-сервисных организаций сделали в большинстве случаев потребителей, которые, к сожалению, редко хотят сами что-то делать?

- Я понимаю, что такие вопросы могут появляться, но в этом случае следует быть осторожными в оценках. Мы говорим об эпидемии, мы говорим о ВИЧ/СПИДе, который передается быстро и распространяется в не только в Украине, а в регионе. Но не по всему миру. Как вы знаете, за последние 10 лет на 35 процентов уменьшились новые случаи заражения, смертность упала на 40 процентов – но не в нашем регионе. Так что мы еще живем во времена роста эпидемии. А когда эпидемия, я считаю, что эта проблема должна быть в абсолютном приоритете.

- То есть эпидемия в регионе продолжается?

- Слушайте, один из 200 человек инфицирован ВИЧ. Хорошая иллюстрация – метро. Вот смотрите: люди выходят из метро в Киеве, наверное, один из 60-ти – ВИЧ-позитивный.

- В Украине ежедневно 54 человека заражается ВИЧ-инфекцией.

- Да, в 2016 году.

А какие у вас ожидания по поводу следующей конференции в Амстердаме, и как себя на ней может проявить Украина?

- Я уверен, что наши голландские организации, голландский МИД и голландское научное сообщество устроят очень хорошую конференцию, где фокус будет направлен на Европу и на Восточную Европу. То, что мне хотелось бы увидеть – это начало диалога на политическом уровне. Я бы хотел, чтобы президент Порошенко или премьер-министр Гройсман приехали и сказали: "Для меня важна проблема ВИЧ/СПИДа в моей стране. Я тут, чтобы показать, насколько серьезно я это воспринимаю, и потому что я хочу услышать, что здесь делается, чтобы понять и ускорить работу в моей стране".

 

Материал опубликован на https://112.ua/interview/ya-ne-slyshal-chtoby-v-ukraine-prezident-ili-premer-gromko-i-yasno-govorili-ostorozhno-u-nas-odin-iz-sta-vich-inficirovan-329723.html